На памятную дату

Проблема гастарбайтеров: марксистский анализ

Бренность бытия или несколько слов  о современной философии

Учи матчасть!

На заводе. Заметка вторая

О “борьбе” за химкинский лес

Противостояние разгорается нешуточное, со стороны лоббистов вырубки в дело идут криминальные методы. Так, некоторое время назад жестокому избиению неизвестными подвергся Михаил Бекетов, редактор газеты «Химкинская Правда» и один из руководителей группы защитников леса. С тех пор он прикован к инвалидной коляске. А совсем недавно лагерь экологов, выступавших против вырубки, подвергся нападению футбольных фанатов, по всей видимости, нанятых «заинтересованными» бизнесменами, производящими вырубку.

Следует отметить, что администрация Химок во главе с мэром Стрельченко давно является одиозной среди местных левых. Так, в апреле 2007 г. в Химках было демонтировано захоронение летчиков-участников войны, а протестовавшие против этого активисты были избиты милицией (интересно, что происходило это одновременно со скандалом вокруг памятника Советскому Солдату в Таллине). Кроме того, на протяжении ряда лет в Химках проходят митинги против повышения тарифов ЖКХ, также зачастую сопровождающиеся скандалами и задержаниями участников (в частности, уже не раз в Химкинское УВД попадал активист РКРП-РПК Артем Буслаев, который, как правило, выступает одним из организаторов таких митингов). Поэтому поддержка левыми защитников Химкинского леса мотивирована, ко всему прочему, желанием еще раз схватиться со старым и традиционным оппонентом.

27 июля 2010 г. в ходе противостояния произошло весьма громкое событие. Группа молодых людей (по разным данным, от 80 до 300 человек) атаковала здание Химкинской администрации. Здание было забросано петардами и дымовыми шашками, обстреляно из травматических пистолетов. На фасад здания были нанесены надписи баллонами с краской «Защитим русский лес» и «Трассу в обход». Подобные же лозунги скандировались участниками акции.

Власти и правоохранительные органы сразу же назвали ответственными за эти действия представителей движений антифа и анархистов. Последние своей причастности нисколько не отрицали. На сайте антифа.ру появился репортаж с гордым названием «Защитники леса вырубили администрацию города Химки», где пафосно была описана эта акция в ходе «противостояния добра и зла».

Однако нашелся человек, который стал отрицать причастность леваков к нападению на администрацию и заявлять о «провокации властей». Им стала Дарья Митина, человек с весьма бурной и противоречивой «политической биографией». Начав деятельность в рядах РКРП, эта дама затем побывала депутатом Госдумы от КПРФ, членом анпиловского «Сталинского блока», удальцовского «Левого Фронта», а также… начальником отдела Министерства промышленности, науки и технологий Российской Федерации, начальником отдела Министерства образования и науки Российской Федерации. Ныне Митина возглавляет диванную структуру «Российский Коммунистический союз молодежи (РКСМ)» – огрызок, оставшийся от организации И. Малярова. В 90-х гг. РКСМ был заметной организацией, однако затем распался вследствие идейных противоречий и идеологических шатаний лидера, скончавшегося в 2003 г.

Таким образом, Митина – яркий образчик левака, «остепенившегося», отчасти сделавшего чиновничью карьеру, однако время от времени вспоминающего о своей «левизне». Ныне она решила вступиться за развоевавшихся антифа.

«Непредвзятому человеку понятно, что это сделали не правые, не левые и не центровые,  а те, кого наняли это сделать. Заметьте, я не говорю: “Стрельченко нанял”, но смысл, надеюсь, ясен. Неужели это так трудно понять?» – в духе конспирологии заявляет Митина. Но позвольте, почему же анархиствующие элементы не могли проделать данное нападение, ведь это вполне в их боевом активистском духе? Оказывается, «представить известных анархистов Влада Тупикина, Уте Вайнманн или Вадима Дамье, пишущих славянской вязью «спаси русский лес»» Митиной  «гораздо  труднее, чем патриарха Гундяева, участвующего в гей-параде. Можно ли представить хотя бы одного анархиста или антифу, который напишет «спаси РУССКИЙ лес»»?

Но всем известно, что у антифа, как правило, в голове каша из различных протестных идеологий, ибо необходимость какой-либо теоретической основы данное движение отрицает в принципе (хоть и по существу они все примитивные анархисты). Почему бы наряду с прочим им не исповедовать «протестный русский патриотизм»? Тем более, речь идет не о вожаках анархо-тусовки, а о малолетних юнцах, вышедших на «битву с системой». Тем паче, что сами антифа на своем сайте воспевают эту атаку, как образчик борьбы.

«Полагаю, что это идиотизм окружения Стрельченко и его людей. Они же не хитроумные березовские, поднаторевшие в провокациях. Брутальный беспредел – это по их части, а черные политтехнологии это совсем другое» – заключает Митина. Можно констатировать, что перед нами попытка оправдать наивную ультрарадикальность леваков. Так как прошедшая в Химках акция по атаке администрации вполне в их духе и является следствием наивных представлений о политической борьбе, понимаемой не как борьба за идейное влияние на массы, а как некий «экшн», где «радикальная» форма важнее содержания. Понятно, что подобные действия могут скорее дискредитировать борьбу против вырубки Химкинского леса, чем привлечь новых людей к ее поддержке, или еще больше провоцировать безразличие. Ибо глупый «протест ради протеста» с хулиганским привкусом способен привлечь только небольшое количество экзальтированной молодежи.

Закономерно, что анархиствующих элементов пытаются оправдать беспринципные «левые» деятели, так как политическое невежество в левом движении позволяет различным «вождям» весьма успешно ловить рыбку в мутной воде. Марксистская грамотность дает возможность отличить настоящего лидера от демагога.

Как станочник, я попал в механический цех. В механических цехах, как говорилось выше, основная часть рабочих производит детали будущих двигателей. Условия работы в таких цехах имеют свои особенности. Оплата станочников производиться на сдельной основе. Проще говоря, чем больше сделал деталей, тем больше получил денег за них. Учитывая низкие расценки за большинство деталей, зарплата получается небольшой. Чтобы заработать хорошие деньги приходиться ускорять процесс, что при недостаточной внимательности приводит к снижению качества изделий, к браку. Либо же, как делают большинство рабочих, оставаться в сверхурочное время или работать в две смены. Сверхурочные деньги рабочие тратят на покупку вещей не первой необходимости, на выплату кредитов за машину, квартиру и т.д. После 12-16 часов работы времени на отдых, организацию культурного времяпровождения, чтения книг и т.п. совсем не остается.

Ко всему прочему, существуют непосредственные начальники на местах, мастера, старшие мастера, начальник цеха, которые должны соответственно производственному плану контролировать выполнение работы основными рабочими. Ответственность между ними разделена, у каждого свои обязанности, вникать в проблемы обработки каждой детали у них времени нет, и поэтому иногда без оснований требуют ускорения процесса обработки, тогда как условия для этого отсутствуют. Тогда начинается брань, ругань и споры.

Совсем недавно был такой случай. На заводе начинается внедрение нового объекта, соответственно новые детали, новые программы, заготовки эксклюзивные, а потому дорогостоящие. Рабочий обрабатывал деталь, корпус, возникли проблемы, вызвали старшего мастера, тот не знает, в чем дело. Вызвали программистов – тоже не знаю. Вызвали конструкторов, технологов – те тоже не имеют понятия. В конце концов пришли сотрудники ФСБ на беседу и обвинили рабочего в саботаже, якобы тот срывает государственную программу. Закончилось тем, что рабочего лишили заработка за день.

Наличие таких вот случаев говорит о том, что начальство, чем оно выше, тем меньше имеет представления о той работе, которую выполняет рабочий. У каждого есть своя область ответственности, выходить за рамки которой не хочет никто. Капиталистическое производство раздроблено и разделено не только на уровне различных предприятий, их взаимодействий , но и на уровне одного завода, что создает препятствия в качественном выполнении работ всего производства. У начальства есть план, согласно которому объект должен быть сдан в срок, у рабочего есть деталь, которую ему нужно обработать соответственно технологии и отправить дальше по сопроводительной карте. Зачастую получается так, что из-за неправильного соотношения этих двух вещей, возникают такие вот глупые ситуации.

Рабочий коллектив находится в дружественной обстановке, в основном на отдельных участках, на которые поделен цех. Многолетняя совместная трудовая деятельность, взаимодействие на работе создают хорошую трудовую атмосферу. Молодых среди рабочих немного, и этому факту есть свое объяснение. Во время кризиса начальство стало закручивать гайки, например, наказывать весь участок или мастеров за несоблюдение правил безопасности лишением части или всей премии. Участились проверки, ужесточился контроль на проходных. Также во время кризиса уменьшился объем сдаваемых нарядов, зарплата стала меньше. Молодые рабочие не согласны работать на ответственной работе, получая за нее несоответственно низкую заработную плату.

Старые рабочие, получившие воспитание и жившие в Советском Союзе, зачастую довольно интересные люди, которых интересно слушать. Житейский опыт и жизненные принципы у них имеются и довольно крепкие. Молодые, наоборот, следуют скорее буржуазным индивидуалистическим жизненным установкам, они прагматичные и серьезные. Но практически все рабочие не читают и не стремятся повышать уровень своего творческого мышления. В рамках своей профессии, в своей области рабочие действительно умны и опытны, творчески подкованы. Но касательно общественной жизни, политики, общественных наук – в этом рабочие выглядят младенцами, большинство имеет только самые общие представления о разделении общества на классы, например.

В общем, современные рабочие в большинстве своем не будут изучать марксизм. Многие разочаровались в социализме и вообще не видят смысла в политике. Остальным это просто не интересно. Но дело не в большинстве.
Коммунистам нужно искать и вырывать с корнем думающих, умных, молодых рабочих из лона аполитичности и буржуазной идеологии.  По существу, почти все рабочие способны усвоить основы марксисткой теории, наша задача создать для этого условия и таким образом выявить авангард.

Нужно больше качественной марксисткой литературы, нужно глубже объяснять существо общественной жизни рабочим.

Часто можно видеть заявления антикоммунистов о невежественности, некомпетентности тов. Сталина. Или вот еще, о том, что он не имел образования, совершенно не знал историю России. Заявления эти часто изобилуют грамматическими ошибками, ну это ладно. Обобщая, я решил написать в краткой форме ответ и подобным поборникам образованности. Товарищи, разделяющие наши убеждения, могут не задумываясь отсылать их к этой заметке.

Уже одними подобными своими заявлениями антикоммунисты показывают свое собственное невежество и незнание истории. Пропущу изложение общеизвестного факта вклада тов. Сталина в развитие марксистской теории, который для некоторых чудаков оказывается неочевидным. Полное собрание сочинений И.В. Сталина можно найти во множестве общедоступных источников, это не составляет особого труда. Потребуется только способность читать и осмысливать прочитанный текст.

Сразу перейду к вопросу об уровне образованности тов. Сталина, чтобы любой критик мог сравнить его со своим собственным. Не стоит подробно упоминать о формальном образовании, которое, как известно, часто бывает не связано с областью приложения знаний в последующей жизни. Несмотря на явные успехи в Горийском духовном училище, во время обучения в Тифлисской духовной семинарии Коба перестал придавать значение духовной учебе. В этот период он уже занимается самостоятельным изучением марксизма, кроме этого читает другую философскую, научную литературу, политэкономические и исторические труды русских и европейских классиков (1). Семинаристы создавали марксистские кружки, читали запрещенную литературу на занятиях, в библиотеках, на квартирах. Одним из таких кружков руководил будущий революционер.

Огромный багаж знаний тов. Сталин получил именно благодаря постоянному самообразованию, которое только и может сделать человека действительно компетентным. Особенно учитывая вполне сознательные ограничения и искажения в области формального образования в досоциалистических формациях. Во время работы в Тифлисской физической обсерватории в своей комнате Сталин хранил большое количество нелегальной литературы. Не переставал он заниматься самообразованием в ссылках и тюрьмах. «Сидевший вместе с Иосифом Джугашвили в бакинской Баиловской тюрьме эсер Семён Верещак писал впоследствии, что у Кобы всегда в руках была книга. Он приводит эпизод, когда каждого из политзаключённых узников этой тюрьмы наказали тридцатью двумя шпицрутенами за то, что те выразили свой протест против суровых условий заключения, но Сталин сорвал экзекуцию тем, что шёл сквозь строй с раскрытой книгой, невозмутимо читая» (2).

После революции, в январе 1921 года советское государство выделило Сталину квартиру, и у него появилась возможность собирать книги для собственной библиотеки. По окончании Гражданской войны им было принято решение начать систематическое комплектование рабочей библиотеки, которой позже были посвящены отдельные исследования различных историков. В мае 1925 года тов. Сталин составил для секретаря записку, содержащую указания относительно классификации находящихся и поступающих книг (см. приложение). Со времени своего создания библиотека постоянно пополнялась, число книг неуклонно росло, в итоге в ней содержалось более двадцати тысяч томов. Множество книг было тщательно проштудировано, они содержали подчеркивания, пометки и замечания, закладки и страницы с загнутыми углами. Особо важные труды были прочитаны несколько раз. По свидетельствам современников, в числе которых жители капиталистических стран, тов. Сталин был разносторонне образован, имел широкий кругозор, обладал хорошей памятью, мог цитировать различные произведения, быстро находил в работах классиков нужные высказывания для того, чтобы подтвердить свои мысли.

Бывший руководитель сталинского агитпропа Д.Т. Шепилов,  ставший антисталинистом во времена хрущевизма, писал в своих воспоминаниях: «Он всегда пытливо следил за выходящей социально-экономической и художественной литературой и находил время просматривать всё, имеющее сколько-нибудь существенное значение. Причем многочисленные факты убеждали, что все прочитанное ложилось у него в кладовые мозга очень крепко и со своими своеобразными оценками и характеристиками» (3). Также он упоминает о дневной норме чтения тов. Сталина: «Как-то во время одной из наших бесед со Сталиным по вопросам политической экономии академик П.Ф. Юдин спросил его с удивлением:

— Товарищ Сталин, когда вы успеваете прочитывать столько литературы?

Лукаво ухмыльнувшись, Сталин сказал:

— А у меня есть контрольная цифра на каждый день: прочитывать ежедневно художественной и другой литературы примерно 300 страниц. Советую и вам иметь контрольную цифру на каждый день» (4).

Из других источников, в частности из воспоминаний генерал-майора артиллерии А.Ф.Сергеева, приемного сына Сталина, известно о норме чтения в пятьсот страниц.

В завершение хотелось бы сказать, что сейчас, когда мы живем на обломках СССР, нам следует обратить пристальное внимание на прошлый опыт большевиков, вышедших из подпольных марксистских кружков. В этом отношении нам повезло, у нас есть хорошие учителя. Если для самих большевиков примером и предметом изучения становилась потерпевшая поражение Парижская Коммуна, то у нас есть весь советский опыт строительства социализма со всеми его успехами и неудачами, причины которых нужно понять. Положительный опыт нужно перенимать, отрицательный должен предостеречь от повторения ошибок.

(1) В числе авторов К. Маркс, Ф. Энгельс, В.И. Ленин, К. Каутский, Г.В. Плеханов, А.И. Герцен, И. Кант, Г. Гегель, Л. Фейербах, А. Смит, Д. Рикардо, С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, Ч. Дарвин, Д.И. Менделеев и многие другие.

(2) Балаян Л.А. Вернуть Сталина! – М.: Эксмо, Алгоритм, 2010. – С.217. Некоторое представление о литературе, которую читал И.В. Сталин, можно получить из глав “Всегда с книгой” и “Библиотека вождя”.

(3) Шепилов Д.Т. Непримкнувший – М.: Вагриус, 2001. – С.109.

(4) Там же.

Приложение:

«Записка библиотекарю. Мой совет (и просьба):
1) Склассифицировать книги не по авторам, а по вопросам:
* а) философия;
* б) психология;
* в) социология;
* г) политэкономия;
* д) финансы;
* е) промышленность;
* ж) сельское хозяйство;
* з) кооперация;
* и) русская история;
* к) история других стран;
* л) дипломатия;
* м) внешняя и вн. торговля;
* н) военное дело;
* о) национальный вопрос;
* п) съезды и конференции;
* р) положение рабочих;
* с) положение крестьян;
* т) комсомол;
*у) история др. рев. в других странах;
* ф) о 1905 годе;
* х) о Февральской революции 1917г
* ц) о Октябрьской революции 1917г
* ч) о Ленине и ленинизме;
* ш) история РКП(б) и Интер.
щ) о дискуссиях в РКП
* Щ1 профсоюзы;
* Щ2 беллетристика;
* щ3 худ. критика;
* щ4 журналы политические;
* щ5 журналы естественно-научные;
* щ6 словари всякие;
* щ7 мемуары.

И. Сталин»

Выдержка из записки Сталина от 29 мая 1925 года библиотекарю секретариата Генерального секретаря ЦК ВКП(б)

Современную философию принято делить на три течения: аналитическое, феноменологичесое и постмодернистское. Что же это за звери и с чем их едят?

Аналитическая философия обязана своим существованием “лингвистическому повороту” как отличительной черте современного философствования. В ней язык рассматривается как вполне самостоятельная и важнейшая область философского исследования. Некоторые исследователи называют эту систему философии логико-семантической. В ее основании – правила и законы логики, а также знаково-смысловые средства познавательной деятельности человека.

Аналитическая философия является в определённом смысле формалистической. Для неё важно не только (а иногда и не столько) “что”, но и “как” – с помощью каких аргументов и корректно ли получен тот или иной результат.

Аналитики полны уверенности в возможности разрешения сложнейших философских и научных проблем с помощью строгих логико-семантических методов. Более того, они считают, что многие из этих проблем и возникли по причине неправильного использования языка, небрежного обращения со словами. Витгенштейн прямо заявляет: “Большинство предложений и вопросов философа коренится в нашем непонимании логики языка…”. Отсюда и главная задача аналитической философии – борьба против языковой засоренности мышления, против “зачаровывания нашего интеллекта средствами нашего языка”.

Таким образом, здесь мы видим практически полный отказ от анализа общественной жизни и уход в область теоретического философствования о проблемах языка и вербализации человеческих интенций. Неплохое развлечение для филологических умов, но не более того.

В отличие от аналитической традиции, ориентированной на факты (эмпирические и языково-лингвистические) сами по себе, феноменология обращает наше внимание на “человеческий фактор” как ключ к тому, что реально существует. Феноменологическая установка – это убеждение, что мы никогда не доберемся до реальности, если будем объяснять жизнь и людей – ее конкретных носителей, объективно (как объект-вещь, наряду с другими вещами или телами), извне, естественнонаучными и традиционно-психологическими средствами. Предельная и абсолютно определенная для нас реальность – это чистое сознание, к которому мы выходим, вынося “за скобки” все его содержательное (специфически-предметное) наполнение.

Под феноменами в данной философской системе понимаются не явления окружающей жизни, с которыми мы сталкиваемся в повседневной реальности. Явление для приверженцев данной философии есть проявление чего-то иного, какого-то объекта, явление (в смысле – обнаружение) предмета нашему сознанию. Феномен же есть то, что само себя обнаруживает, предмет, непосредственно явленный сознанию. Феноменология, таким образом, работает не с вещами, а с их смысловыми эквивалентами, содержательно-познавательными сущностями. Проще говоря, мир и его объекты – это лишь некоторое «чувствование» наблюдателя, которое и является предметом «исследования», вернее просто описания специфической философской терминологией феноменологии.

В этой системе мы видим вообще полный отрыв от реальности. Попытки объяснить окружающий мир с научной точки зрения заменяются поиском тайных смыслов в реальных предметах и явлениях. Такая философия по определению глубоко консервативна, потому что не интересуется реальностью. По тому же принципу построена и религия: не важно, что происходит в окружающем мире, ибо есть некий отвлечённый мир, недоступный научному описанию, и то, что происходит в этом мире, кажется адептам данной философии (в том числе и религиозной) гораздо важнее.

Постмодернизм принято рассматривать скорее как явление культурное, нежели как философское. Но любая культура основывается на философских предпосылках, принятых за основу в том или ином обществе. Постмодернизм, выдвигает на первый план гетерогенность (разнородность), различия, прерывность (разрывы и бреши в реальности), фрагментарность, маргинальность, децентрацию, непрерывное изменение, безудержную тягу к новому.

Особенно достается от постмодернизма разуму с его стремлением найти во всем порядок и смысл, причинную обусловленность, внутреннюю согласованность (систему). “Диктатура разума”, “трибунал разума”, “империализм рассудка” – других, более мягких характеристик ему не находят. Вместе с разумом подвергается критике и наука за ее претензию на привилегированную позицию в познании мира, природы, общества, человека. На самом деле, как считают постмодернисты, статус у науки нисколько не выше, чем у религии, морали, искусства, вообще любого непрофессионального «дискурса».

Постмодернизм, который претендует на звание социальной теории, представляет собой радикальный плюрализм, плюрализм, идущий, якобы, на смену коллективизму и индивидуализму прежних исторических эпох. Постмодернизм вернее было бы назвать философской формой мелкобуржуазной стихии, т.к. он отражает ту реальность, в которой обыватель из «среднего класса» пытается рефлектировать. Он мечется, бунтует, верит и не верит, осознаёт всю нищету своего миросозерцания, но всё же облекает свои умозаключения в псевдонаучный язык.

Постмодернистская философия вообще не ставит перед собой цели как-либо объяснить окружающий мир. Это скорее философия бунта ради бунта, вызванная неприятием буржуазного общества наряду с незнанием путей его преобразования. Несмотря на то, что она отмежёвывается как от «коллективизма», так и от «индивидуализма», в сущности она крайне индивидуалистична, потому что ставит в центр т.н. «Человека Бунтующего», стремящегося не понять окружающий мир и изменить его, а порвать с ним всякую связь.
Из всего вышеизложенного можно сделать закономерный вывод, что вся «новая» философия 20 века, основные направления которой здесь кратко представлены, по определению призвана не изменять мир, а сохранять его в существующем состоянии, выгодном для буржуазии, путём акцентирования внимания на формалистической либо идеалистической стороне бытия.

Таким образом, в наши дни единственной непротиворечивой и стройной философской системой по-прежнему остаётся марксизм, созданный не в угоду правящему классу, а с целью объяснить мир и показать пути к его изменению, а значит являющийся оружием угнетенных классов.  Сила и глубина марксизма, в том, что он, в отличие от многочисленных «теорий бунта», которые призывают изменить мир немедленно, теорий, которые объявляют об уничтожении с сегодня на завтра всех институтов буржуазного общества, – марксизм объективно отражает окружающую действительность, а следовательно, только он может служить путеводной нитью, которая выведет человечество из антагонизмов классового общества.

Миграция в России развивается примерно так же, как во многих развитых странах мира. В настоящее время спрос России на мигрантов в большей мере обусловлен экономическими причинами. В крупнейших российских мегаполисах, регионах с динамично растущей экономикой, пограничных областях, где трудовая миграция бурно росла на протяжении первой половины текущего десятилетия, мигранты уже заняли определенные экономические ниши, которые в будущем будут углубляться и расширяться.

Число официально работающих в России трудовых мигрантов постоянно увеличивается. В 2006 году оно превысило 1 млн. человек, причем эти люди представляют более чем 40 стран мира. Но в реальности этот показатель отражает лишь небольшую часть действительного процесса: согласно экспертным оценкам, численность нелегальных (или незаконно занятых) трудовых мигрантов в России составляет сегодня от 4 до 6 млн. человек и как минимум в пять раз превышает данные официальной статистики.
На проблеме иммиграции пытаются нажить политический капитал различные демагоги. Националистические организации (ДПНИ, Славянский Союз и др.) утверждают, что иммиграция создает проблемы для коренных жителей и ее пресечение якобы радикально улучшит социально-экономическое положение коренных жителей (а именно – русских, националисты считают русских «титульной» нацией и ностальгируют по «давним» временам России – тюрьмы народов).

Понятно, что подобное стравливание трудящихся по национальному признаку выгодно истинным виновникам бедствий трудового народа – классу паразитов-буржуев, собственников средств производства. Политическая неграмотность трудящихся приводит к тому, что их социальное недовольство выплескивается в поддержку националистических демагогов и в различные погромные выходки, вроде столкновений в Кондопоге в 2006 г.

Хотя на самом деле трудовая иммиграция – нормальное явление при капитализме. Капитал всеми силами стремиться сократить издержки производства, в том числе заработную плату работников. Поэтому он заинтересован в существовании трудящихся-мигрантов, готовых работать за ничтожную зарплату, на какую никогда не согласится коренной житель. Дело в том, что иммиграция в том виде, в котором она существует при капитализме – это форма достаточно безопасной эксплуатации отсталых народов. Т. н. гастарбайтеры – это пролетарские элементы, которые вырваны из контекста классовой борьбы, во многом разобщены, забиты, унижены, по сути, не имеют никаких трудовых и гражданских прав. Капиталист пользуется законом неравномерного развития капитализма, обеспечивая себе армию рабов по всему миру. И, более того, буржуазия еще и разыгрывает на мигрантах свою политическую карту, объявляя их устами националистов всех мастей врагами несущими смуту.

Вообще проблема трудовых мигрантов, в том удручающем виде как сейчас, появилась вместе с другими обычными для капитализма «родимыми пятнами»: детской беспризорностью, наркоманией, новыми видами организованной преступности и другими социальными язвами – после уничтожения социализма в СССР. И совсем не случайно то, что еще задолго до реставрации буржуазного строя в России выходцы из бывших колоний стали массово приезжать в качестве рабочей силы в империалистические страны. Особенно сильное развитие это явление получило тогда, когда после Второй мировой войны экономика западных стран нуждалась в рабочих руках, которые можно было получить только из стран Третьего мира.

На Западе уже много лет трудовая миграция тоже используется буржуазией для попыток стравливания трудящихся. Особенно опасной националистическая демагогия стала с 1980-90-х гг., в условиях распада и деградации коммунистического движения, пораженного вирусом реформизма (т.н. «еврокоммунизма»). В результате националистические лжецы пытаются занять нишу «антисистемной силы», якобы выступающей «за народ», против праволиберальной политики основных партий. Так, несколько лет назад значительных успехов добился Французский национальный Фронт во главе с господином Ле Пеном, который однажды даже вышел во второй тур президентских выборов. Проблемы Франции, страны, где происходит уничтожение социальных завоеваний предыдущих десятилетий (так как «капитализм с человеческим лицом» после распада СССР больше не нужен местным буржуям), господин Ле Пен предложил решить за счет полунищих жителей городских окраин «некоренной» национальности (арабов и африканцев). Выгнать их – и тогда согласно лживым заверениям господ из НФ социальная система Франции сохранится. Надо сказать, что демагогия имела и имеет успех. Причем симптоматично, что наибольших успехов лепеновские лакеи буржуазии добились в бывшем «красном поясе», т.е. в тех районах, где когда-то большое влияние имела Французская коммунистическая партия, давно предавшая марксизм и скатившаяся на обочину политической жизни. И следует четко понимать, что праволиберальные реформисты и националистические демагоги – это все «политические» агенты буржуазии, разные течения одного эксплуататорского класса. Не более чем разные фланги одной политической силы.

За счет гастарбайтеров буржуазные господа всегда пытаются снять социальное напряжение и недовольство коренных трудящихся существующими порядками. Ведь миграция, наличие неравноправных категорий среди трудового народа усиливает конкуренцию между работниками, затрудняет их объединение для совместной борьбы. Политически наивных людей, не видящих дальше своего носа, становится достаточно легко убедить в том, что от приезжих, сбивающих цену рабочей силы, все беды. Потому и собирают дивиденды националистические прислужники правящего класса. В результате, вместо совместной борьбы против общего врага – капиталиста-эксплуататора трудящиеся разных национальностей яро нападают друг на друга, обвиняя во всех грехах. Это тоже стабилизирует капиталистическую систему, позволяя удержаться современному положению, порождающему такую трудовую миграцию.
Точно такие же националистические демагоги уже давно поднимают голову и в России. Коммунисты должны противопоставить им научный марксистский анализ проблемы трудовой миграции, неизбежно приводящий всякого добросовестного человека к интернационалистическим выводам, освобождающий сознание от хлама шовинистической лжи.

Следствием господства частной собственности является неравенство не только между отдельными людьми, но и огромный разрыв в уровне развития различных стран и народов. Уже более ста лет мировой капитализм делит все страны на империалистический центр и отсталую эксплуатируемую периферию. В результате неэквивалентного обмена и прочих форм фактического грабежа правительства империалистических стран и транснациональные корпорации Западной Европы и Северной Америки паразитируют на «развивающихся странах» Третьего мира. Поэтому огромный разрыв в уровне жизни не только не уменьшается, но и продолжает возрастать. Один и тот же труд ценится в разных регионах абсолютно по-разному. Как известно, значительная часть суперсовременной техники производится в Китае, Индонезии, Таиланде и других странах с весьма низкой ценой рабочей силы, где работники, зачастую работают на грани физического выживания, подобно европейским пролетариям 18-19 вв. Однако, именно на их полурабском труде и держится то самое «информационное», «постиндустриальное» общество, мнимым отсутствием в котором классовой борьбы так восхищаются различные идеологи и научные лакеи буржуазии. На деле «травоядные» отношения рабочих и капиталистов где-нибудь в Швейцарии были бы невозможны без скотских условий жизни трудящихся «развивающихся» стран. Таков мир империализма. Еще В.И. Ленин открыл закон неравномерного развития капитализма, и, если бы классиков марксизма, Ленина и Сталина, детально и блистательно разработавших национальный вопрос, хоть чуть-чуть бы изучали современные поборники идей «понаехали тут», шовинистическая истерия не грозила бы так, как она сейчас грозит нашему обществу.

Неравномерность развития, служащая залогом проблемы трудовой миграции, порождается существующей общественной системой, а вовсе не неким «неумением хорошо работать», как любят это представлять верхогляды и болтуны. На примере современного капиталистического Китая очень хорошо видно, что дело не в трудолюбии, а в том, какое место занимает страна в империалистическом разделении труда. Таким образом, существующая общественная система толкает людей на то, чтобы искать работу в более богатых странах, где можно продать свой труд за более высокую цену. Так как даже бесправное существование в качестве нелегала в России оказывается более сносным, чем жизнь на родине без работы в абсолютной нищете (не следует забывать, что в ряде стран СНГ буржуазные режимы уничтожили буквально всю промышленность). Абсолютно в таком же положении, что и «инородцы», оказываются и жители депрессивных регионов России, также вынужденные покидать свои дома и эксплуатируемые «коренными» буржуями в «благополучных» регионах не менее бесстыдно, несмотря на «общность» национальности и гражданства.

Проблема трудовой миграции порождена отнюдь не гастарбайтерами. Совсем наоборот: она создана буржуазной системой, так как она просто не может существовать иначе как в условиях бедности большей части трудящихся и за счёт этой самой бедности.  Трудовая миграция позволяет капиталистам значительно снизить издержки производства, выплачивая мигрантам значительно более низкую зарплату, чем «коренным» работникам. В этом весь «буржуазный патриотизм», являющийся на деле лишь любовью к денежным знакам любого происхождения.

Национализм коренной нации и национализмы, имеющее место в среде приезжих прекрасно дополняют друг друга и являются подельниками в подлом деле одурманивания трудящихся. Конкуренция на рынке труда усугубляется культурными и бытовыми различиями, на чем играют различные демагоги. Борьба местечковых политиканов за прибыли своих хозяев прикрывается высокопарной ложью о «национальных традициях» и «сохранении национальной культуры». «Поставить на место чужаков» – этот лозунг очень хорошо вписывается в сферу коренных интересов капиталистов, желающих сохранить низкую цену рабочей силы у приезжих. Причем связь тут иногда бывает самая прямая. Известный фашист, бывший лидер Движения против нелегальной иммиграции Поткин (Белов) по совместительству является акционером одной из строительных компаний, использующих труд гастарбайтеров. «Политическая борьба» для таких людей – один из способов поправить свой бизнес, подкупая наивных граждан различными красивыми сказками про «русскую нацию». Именно русский национализм как наиболее распространенный является сегодня главным врагом всех трудящихся и коммунистов как их наиболее передовой, сознательной и организованной части. Неустанное разоблачение его лживого характера – одна из основных задач. Хотя конечно в мерзости не уступают ему и национализмы приезжих, пропагандируемые эксплуататорскими элементами среди диаспор. «Некоренные» буржуи тоже стремятся удержать свою власть над соплеменниками, которых они обманывают и эксплуатируют.

Во многих случаях подпевают буржуазным господам и различные «левые» деятели. Так, «национальной культурой» и «ограничением миграции» весьма озабочена псевдокоммунистическая КПРФ, отстаивающая идею некоего «русского» социализма. Это закономерно – отбросив марксизм-ленинизм и вписавшись в буржуазную систему, эта партия неизбежно переняла и все элементы буржуазной идеологии, которые интерпретируются зюгановцами с позиций лжекоммунизма («коммунистической» риторикой прикрывается популизм и стремление понравиться всем, чтоб получить нужное количество голосов на выборах). Подобно своим французским коллегам, российские оппортунисты служат делу укрепления буржуазного строя.

Российским трудящимся нельзя поддаваться на буржуазную демагогию. Всякие уступки национализму означают дальнейшее закабаление «коренных» работников и усиление эксплуатации. Российская коммунистическая рабочая партия (РКРП) считает, что необходимо использовать опыт заграничного рабочего класса по отстаиванию интересов мигрантов, добиваться равной оплаты за равный труд, прекращения дискриминации, легализации «нелегалов». Именно так можно остановить падение цены рабочей силы у трудящихся всех национальностей. Например, Коммунистическая партия Греции (КПГ) в течение долгого времени проводит работы по организации борьбы за равноправие всех  трудящихся, по созданию профсоюзов среди мигрантов. И это дает результаты, местные буржуи оказываются значительно ограничены в возможностях межнационального стравливания трудового народа и разобщения его при помощи конкуренции на рынке труда. У всех трудящихся независимо от национальности, расы, религии и гражданства общие интересы – вот эту истину рабочему классу России необходимо усвоить.

Полностью же базу для национализма уничтожает социалистическое переустройство всего общества. С прекращением эксплуатации человека человеком становится ненужной и конкуренция между работниками, ведь социализм способен обеспечить работой всех, он не заинтересован в существовании «резервной армии труда» в лице безработных и неполноправных работников, в лице мигрантов.
Но пропадет ли с уничтожением эксплуатации и трудовая миграция? Коммунисты не понимают под самой трудовой миграцией нечто само по себе плохое. Неравномерность развития не устранится сама собой, а значит, ее придется активно устранять. Разница между буржуазными и мелкобуржуазными идеологами и коммунистами в том, что последние понимают под нацией исторически переходящую общность людей, а первые абсолютную историко-культурную идентификацию. При полном коммунизме стираются различии наций. Отсюда вытекает разница национального подхода, для буржуа и его идеологов между нациями вечно будет существовать конкуренция и подавление слабой нации сильной, а коммунисты научно установили и практически доказали, что после уничтожения эксплуатации сильная нация помогает культурному и материальному росту слабой нации. Содружество наций, на основе добровольности и демократизма, на основе помощи, культурного и материального «подтягивания» более сильными более слабых – это первый этап на пути сближения наций и стирания разницы между ними. Это, конечно, сопряжено с «трудовой миграцией» при социализме, вернее с тем, что внешне похоже на трудовую миграцию. На деле же, это нормальное явление, когда лучшие кадры получают работу по своим силам, вне зависимости от своей национальной принадлежности, или, когда добротные кадры отправляются на помощь в национальные окраины для помощи. При социализме каждый трудящийся будет волен выбирать в какой точке социалистического отечества ему хочется работать, и сознательность, высокая культура будет ему подсказывать, что нужно быть там, где он наиболее полезен. И национальные «границы» тут ни причем.

Коммунисты должны использовать существующее положение на пользу революционно- политическому просвещению масс. Бесправие трудовых мигрантов, их забитость и отсталость – это прекрасный показатель капиталистической эксплуатации и неравномерности развития капитализма. Эта та брешь, которая наглядно демонстрирует “цивилизованность” рыночных отношений и противоестественное индивидуалистическое стремление к конкурентной борьбе.
Коммунисты осуждают высокий уровень криминогенности в мигрантских общинах, но видят его причины. Коммунисты, вместо того чтобы ненавидеть и бороться с трудовыми мигрантами, призывают рабочий класс протянуть им руку солидарности в борьбе за общий социалистический дом.

Прежде всего, следует уяснить, что послужило главной причиной отделения Великой Отечественной войны в советской терминологии, в чем заключалась действительная роль союзников. В целом, Вторая мировая война носила неоднозначный характер. Для советского народа, для целого ряда народов, это была война в первую очередь освободительная, справедливая, война против фашизма. Правительства империалистических стран, в том числе входивших в состав антигитлеровской коалиции, на протяжении всей войны руководствовались только корыстными интересами, интересами правящих классов этих стран. Разберем этот вопрос подробнее.
В период подготовки к войне правящие круги США и Великобритании оказывают фашистскому блоку мощную экономическую и политическую поддержку, справедливо полагая, что наибольшую опасность для них представляет большевизм. Западные монополисты, представители финансового капитала зачастую открыто симпатизируют идеям фашистов, содействуют созданию фашистских организаций в своих странах, используя их как инструмент борьбы с рабочим движением.  Они способствуют восстановлению промышленного потенциала Германии, перевооружению гитлеровской армии. В набирающей силу идеологии буржуазия видит защиту своих интересов от экспансии «большевистских орд».

В начале войны правительства западных держав проводили политику выжидательного невмешательства. Они рассчитывали, что немецкий Drang nach Osten должен привести если не к уничтожению пролетарского государства, то к взаимному ослаблению воюющих сторон. После нападения Германии на СССР союзники продолжали руководствоваться узко империалистическими интересами, проводя политику саботажа второго фронта. В 1943 году они отвлекли на себя только 5-6 процентов сил Германии и других европейских стран фашистского блока (1). В ходе Северо-Африканской кампании Великобритания защищала свои африканские колониальные владения, важные наземные и морские коммуникации с дальними колониями и доминионами Британской империи. Столкновение США и Японии на тихоокеанском фронте также было вызвано межимпериалистическими противоречиями. Территории, захваченные американскими войсками в ходе этого конфликта, до сих пор служат им в качестве стратегического плацдарма в Юго-Восточной Азии.

Открытие второго фронта в июне 1944 года было связано вовсе не с желанием англо-американского командования оказать Красной Армии помощь в борьбе с гитлеровским вермахтом. Исход этого противостояния уже был предрешен. Действительной причиной решения о высадке в Нормандии был страх перед распространением социализма в континентальной Европе, возможной изоляцией морских держав, последующим падением эксплуататорских режимов в них.

Таким образом, военные действия для СССР и его англо-американских союзников носили абсолютно разный характер. День Победы в Великой Отечественной войне знаменует собой победу социалистической государственности, социалистического строя над фашистскими агрессорами. Эта война носила наступательный классовый характер. Вторая мировая война, даже для некоторых участников антигитлеровской коалиции, носила в основном империалистический характер.

Правящим кругам капиталистических держав на протяжении всей войны было предельно понятно, что борьба против социализма неизбежна, если они хотят сохранить свое положение. Уже в марте 1946 года Черчилль произносит свою знаменитую антикоммунистическую речь в Фултоне, а в ноябре 1950 года советские летчики защищают Пхеньян от ковровых бомбардировок авиацией ООН.

Более чем смешно выглядят либералы со своими умилительными сказками об общечеловеческих ценностях, когда пытаются преувеличивать роль союзников. При этом они временно забывают сравнивать СССР с нацистской Германией, используя старый прием западных «советологов». А вот в интервью для немецкой прессы буржуазный пропагандист Сванидзе приравнивает поражение Советского Союза в Холодной войне к поражению Германии и горестно сетует на то, что США не оказало России «помощи, какую получила Германия после Второй мировой для преодоления «комплекса Гитлера»». Напомню, речь идет о плане Маршалла, целью которого было экономическое и политическое подчинение ряда европейских стран, выведение коммунистов из состава правительств, создание американских военных баз на территории этих стран.

Но перейдем к главному вопросу. С чем связаны текущие политические спекуляции буржуазного правительства вокруг Второй мировой войны? Ответ предельно прост. Все тот же Сванидзе утверждает: «…президент Медведев сказал, что он не считает НАТО нашим противником… Раньше предмет был идеологический, а сейчас идеология ушла… Мы не враги с НАТО…». И действительно, союз капиталистов всех стран ставит своей целью, прежде всего, сохранение своего господствующего положения в обществе. Правящие круги буржуазной России неспособны сформировать даже очередную буржуазную идеологию (2). Чувствуя свою слабость, они заискивают перед значительно более сильными конкурентами. Эти политические шаги носят ту же природу, что и преклонение перед польскими антикоммунистами с  просьбами «простить» катынский расстрел.

(1) Аварин В.Я. Борьба за Тихий Океан. Агрессия США и Англии, их противоречия и освободительная борьба народов. – М.: Госполитиздат, 1952.

(2) Гарант, впрочем, считает государственной идеологией антисталинизм: “…ни в коем случае нельзя говорить о том, что сталинизм возвращается в наш повседневный быт, что мы возвращаем символику, что мы собираемся использовать какие-то плакаты, еще что-то делать. Этого нет и не будет. Это абсолютно исключено. И в этом, если хотите, нынешняя государственная идеология…” (РИА Новости, 07.05.2010). Данное высказывание содержит ответ обеспокоенной “ренессансом” сталинизма в России западной прессе.

Вторая причина объективна – это резкая потеря в качестве у рабочего класса (а, как правило, коммунисты выходят с пропагандой именно к промышленным рабочим). Если при Советской власти у рабочего был достаток, хорошее образование и возможности для саморазвития, сегодня рабочий опущен на нижнюю ступень социальной лестницы. Человек-производитель, на труде которого держится все общество, вынужден при капитализме оставаться малоуважаемым и непрестижным «винтиком» в машине по производству денег для предпринимателей и их офисных сатрапов. Молодое поколение мечтает стать клерками, а от заводов шарахается. У этого, в свою очередь, есть тоже объективные причины – развал социалистической экономики, а это значит уничтожение могучих производительных сил СССР, которое сопутствует окончательному переходу экономики на рыночные рельсы. Если проще, то чтобы все поделить, пришлось пожертвовать частью «неэффективных» фабрик и заводов. Плановая экономика основана на общественной собственности и научном планировании деятельности (чьей деятельности?). Задачи плановой экономики – в удовлетворении потребностей общества и в обеспечении стабильного роста. Рыночная экономика основана на частной собственности и конкуренции, а значит – на анархии и хаосе производства. Задача рыночной экономики – удовлетворение жажды наживы массы предпринимателей за счет эксплуатации труда рабочих. Поэтому, в начале 90-х российских рабочих постигли сокращения, заводы распродали под склады и офисы, народное хозяйство разрушили, молодой российский рынок захлестнули товары из Китая, а буржуазная власть продалась своим сильным Западным «партнерам». «Эффективность» буржуазной частнособственнической экономики – это когда 10% безработных, а остальные «пашут» за еду. Это «эффективность» для эксплуататоров.

Отсюда упадок рабочего класса. Многомиллионная армия рабочих СССР была рассеяна экономически и приведена в состояние полного упадка идеологически. Вспомните, как в 90-х в бывшем СССР «расцвели» антинаучные увлечения, подняла голову «мать» мракобесия – церковь. Рабочий день фактически увеличился, общественные фонды перестали существовать. Закончилась размеренная жизнь при «реальном социализме» и началась борьба за жизнь и драка за место под солнцем при капитализме. За какие-то 5-7 лет культурный советский обыватель, сентиментальный и по-наивному гуманный, превратился в агрессивного животного делягу. А лучшие, самые образованные и интеллигентные, сколько могли не предавали своих житейских принципов, и им оказывалось тяжелей всего. Буржуазное общество не терпит наивных и гуманных. Буржуазное общество воспитывает индивидуалистов, нарциссов и хапуг. Объективная экономическая действительность молодого российского капитализма очень быстро «перевоспитала» и рабочий класс. Он заразился мелкобуржуазными предрассудками, индивидуализмом и другими прелестями «духовного развития» при конкурентной рыночной борьбе и частной собственности. Молодежь в рабочие почти не идет. Российский рабочий устал и отчаялся. История сыграла с ним злую шутку.

Третья причина – это слагаемое первых двух. Дело в том, что рабочие и интеллигенты, которые способны понять и принять коммунистические идеи имеют собственное мнение по поводу того, что происходит. Мнение, которое коммунисты должны учесть и разобрать его ошибочность.

«Хороший» капитализм или хороший социализм

Если кратко сформулировать коллективное мнение рабочих, которое противопоставлено коммунистической пропаганде, то оно звучит так: «Мы жили при социализме (или знаем, как там было), да, кое-что там было неплохо, лучше, чем сейчас, но при капитализме есть возможность стать богатым. А главное, что у нас неправильный капитализм, нужно его развивать, укреплять, а не разрушать снова, тогда будет значительно лучше, как на Западе. Революция – это гражданская война и кровь, а нам нужен путь стабильности и роста».
Следует признать, что такое мнение стихийно вырастает из условий, в которые поставлены рабочие, поэтому его можно считать обывательским. Например, непонимание роли революционного скачка в развитии общества или страх перед насилием.
Когда появились классы, а с ними и государство – аппарат подавления, насилие стало средством в конкурентной борьбе и средством держать трудовые массы в кабале. Поэтому, к огромному сожалению, невозможно двинуть вперед освобождение человечества от пут классового общества, если кое-какие препятствующие этому силы предварительно не подавит самой грубой силой. В нашем случае мы вынуждены играть по правилам, которые нам навязаны. Правящие классы без зазрений совести идут на многомиллионные жертвы трудящихся ради достижения своих корыстных целей, ради больших прибылей. Капиталисты всех стран развязывают войны и межнациональную рознь, душат всякую свободу угнетенных народов, нещадно эксплуатируют отсталые народы, широко применяя насилие. Так что источник войны – это конкуренция, а ответственность за насилие в истории в полной мере несут эксплуататорские классы.
И все же ключевой момент в приведенном «коллективном» мнении заключается в сравнении т.н. «реального социализма», который застали живущие поколения, и сегодняшней жизни. Но сравнение это всегда с оглядкой на Запад. Буржуазия, которая взяла власть в конце 80-х, «состряпала» байку о красивой жизни при капитализме, на которую клюнули и рядовые члены КПСС, и рабочие, и интеллигенция, воспитанная «в духе марксизма-ленинизма». На деле оказалось, что «хорошая» и красивая жизнь досталась 5-7%: самым ожесточенным хапугам, торгашам, «красным» директорам и бандитам. Рабочие и интеллигенция пережили 90-е с большим трудом. Буржуазия быстро выросла на нефтяных и газовых «харчах», окрепла и оформила свое господство из формы «предательского капитализма» в пользу США и Евросоюза, в форму собственного империалистического господства. Главное, что для буржуазии был заготовлен огромный резерв рабочей силы, цену которой всецело диктовала она. Самое смешное, что у капиталиста нет отечества, он защищает только свои прибыли, но защищает их руками рабочих, поэтому внушает национализм трудящимся, мысль о том, что русский или российский предприниматель лучше американского или английского. Всякая нация, всякий многонациональный народ поделен на два противоположных класса, которые друг другу не родственны, потому что один живет за счет другого.

Пока Россия, как империалистическая страна, претендует только на ведущую роль в своем регионе, но российская буржуазия обрела политическое оружие в виде европейской «энергобезопасности» и будет развиваться дальше. Трудящимся, начиная с 2000-х годов, перепали «нефтяные брызги» и, как следствие (вставка моя – Максим), произошел некоторый подъем уровня жизни, но следует ясно понимать, что жизнь российского рабочего улучшается за счет продажи природного богатства, т.е. за счет эксплуатации труда самых отсталых народов. Дело в том, что основной потребитель российских природных богатств – европеец, который нещадно выжимает все соки из африканцев и латиноамериканцев. Монополии из развитых стран перенесли заводы в страны с дешевой рабочей силой. Причиной тому стало существование социализма в СССР, которое двигало, с одной стороны, рабочих Запада активней бороться за свои права, а с другой, буржуазные правительства на вынужденные послабление профсоюзам (переформулируй!). Пик «социального» капитализма на Западе пришелся на 70-80, когда из рабочих и служащих «слепили» т.н. средний класс. Как только социализм рухнул, буржуазные государства в корне пересмотрели свою политику. С 1990 года уровень жизни в развитых странах стремительно падает.

Таким образом, получается, что тот рабочий (из «сильной» страны эксплуататора), который при капитализме живет лучше, так или иначе, лучше живет за счет тоже рабочего. Предприниматель никогда и ни с кем не будет делиться прибылью просто так.
Капитализм у нас, и капитализм в США, и капитализм в ОАЭ, и капитализм в Испании – это разные вещи. И мы не может встать на место США или на место ОАЭ. Наш мир скреплен экономическими узами мирового капитала, производство – это единый мировой хозяйственный механизм. Единый мировой рынок со своими правилами и со своими «смотрителями». Поэтому тешить себя надеждой, что Россия вдруг превратиться в Швейцарию не стоит. Таких стран, как Швейцария, всего несколько, и живут они за счет банковского ростовщичества – они нахлебники, на благо которых работают миллионы рабочих отсталых стран. Таких нахлебников много не бывает.

Теперь о социализме. Тот социализм, который предлагают коммунисты – это не «социализм» Хрущева, Брежнева и других оппортунистов.  После смерти Сталина в партии победил неверный мелкобуржуазный курс. «Коммунисты» КПСС, по своему невежеству пошли по пути наименьшего сопротивления, по пути рыночной экономики, рыночных механизмов, рыночных реформ. Они подменили плановую научную экономику – главную опору коммунизма – капиталистическим хозрасчетом. Это закономерно привело к падению Советской власти и возрождению капитализма. Поэтому коммунисты призывают не назад к Брежневу, а вперед к Сталину.
Задача – держаться науки марксизма, и в строительстве коммунизма, и в работе над будущей социалистической революцией. Чтобы ответить на основные вопросы современности по-научному придется изучить марксизм.

Из отчетного доклада XVII съезду партии о работе ЦК ВКП(б):

Возьмём, далее, вопрос о сельскохозяйственной артели и сельскохозяйственной коммуне. Теперь все признают, что артель является при нынешних условиях единственно правильной формой колхозного движения. И это вполне понятно: а) артель правильно сочетает личные, бытовые интересы колхозников с их общественными интересами, б) артель удачно приспособляет личные, бытовые интересы — к общественным интересам, облегчая тем самым воспитание вчерашних единоличников в духе коллективизма.

В отличие от артели, где обобществлены только средства производства, в коммунах до последнего времени были обобществлены не только средства производства, но и быт каждого члена коммуны, т. е. члены коммуны в отличие от членов артели не имели в личном владении домашнюю птицу, мелкий скот, корову, зерно, приусадебную землю. Это значит, что в коммунах личные, бытовые интересы членов не столько учитывались и сочетались с интересами общественными, сколько заглушались последними в интересах мелкобуржуазной уравниловки. Понятно, что это обстоятельство являемся самой слабой стороной коммун. Этим, собственно, и объясняется, что коммуны не имеют большого распространения и попадаются лишь единицами и десятками. По этой же причине коммуны, чтобы отстоять своё существование и не развалиться, оказались вынужденными отказаться от обобществления быта, начинают работать по трудодням, стали выдавать зерно на дом, допускают личное владение домашней птицей, мелким скотом, коровой и т. д., но из этого следует, что коммуны фактически перешли на положение артелей. И в этом нет ничего плохого, ибо этого требуют интересы здорового развития массового колхозного движения.

Это не значит, конечно, что коммуна вообще не нужна, что она не является больше высшей формой колхозного движения. Нет, коммуна нужна и она, конечно, является высшей формой колхозного движения, но не нынешняя коммуна, которая возникла на базе неразвитой техники и недостатка продуктов и которая сама переходит на положение артели, а — будущая коммуна, которая возникнет на базе более развитой техники и обилия продуктов. Нынешняя сельскохозяйственная коммуна возникла на основе мало развитой техники и недостатка продуктов. Этим, собственно, и объясняется, что она практиковала уравниловку и мало считалась с личными, бытовыми интересами своих членов, ввиду чего она вынуждена теперь перейти на положение артели, где разумно сочетаются личные и общественные интересы колхозников. Будущая коммуна вырастет из развитой и зажиточной артели. Будущая сельскохозяйственная коммуна возникнет тогда, когда на полях и в фермах артели будет обилие зерна, скота, птицы, овощей и всяких других продуктов, когда при артелях заведутся механизированные прачечные, современные кухни-столовые, хлебозаводы и т. д., когда колхозник увидит, что ему выгоднее получать мясо и молоко с фермы, чем заводить свою корову и мелкий скот, когда колхозница увидит, что ей выгоднее обедать в столовой, брать хлеб с хлебозавода и получать стиранное бельё из общественной прачечной, чем самой заниматься этим делом. Будущая коммуна возникнет на базе более развитой техники и более развитой артели, на базе обилия продуктов. Когда это будет? Конечно, не скоро. Но это будет. Было бы преступлением искусственно ускорять процесс перерастания артели в будущую коммуну. Это спутало бы все карты и облегчило бы дело наших врагов. Процесс перерастания артели в будущую коммуну должен происходить постепенно, по мере того, как все колхозники будут убеждаться в необходимости такого перерастания.

Так обстоит дело с вопросом об артели и коммуне. Дело, казалось бы, ясное и почти что элементарное.

А между тем, среди одной части членов партии имеется изрядная путаница по этому вопросу. Считают, что, объявив артель основной формой колхозного движения, партия отдалилась от социализма, отступила назад от коммуны, от высшей формы колхозного движения — к низшей. Почему, спрашивается? Потому, оказывается, что в артели нет равенства, так как там сохраняется разница в потребностях и в личном быту членов артели, тогда как в коммуне есть равенство, так как там уравнены и потребности и личное бытовое положение её членов. Но, во-первых, у нас нет больше таких коммун, где бы существовали поравнение, уравниловка в области потребностей и личного быта. Практика показала, что коммуны наверняка погибли бы, если бы они не отказались от уравниловки и не перешли на деле на положение артели. Стало быть, нечего ссылаться на то, чего нет уже в природе. Во-вторых, всякому ленинцу известно, если он только настоящий ленинец, что уравниловка в области потребностей и личного быта есть реакционная мелкобуржуазная нелепость, достойная какой-нибудь первобытной секты аскетов, но не социалистического общества, организованного по-марксистски, ибо нельзя требовать, чтобы у всех людей были одинаковые потребности и вкусы, чтобы все люди в своём личном быту жили по одному образцу. И наконец: разве среди рабочих не сохраняется разница как в потребностях, так и в их личном быту? Значит ли это, что рабочие стоят дальше от социализма, чем члены сельскохозяйственных коммун?

Эти люди, очевидно, думают, что социализм требует уравниловки, уравнения, нивелировки потребностей и личного быта членов общества. Нечего и говорить, что такое предположение не имеет ничего общего с марксизмом, ленинизмом. Под равенством марксизм понимает не уравниловку в области личных потребностей и быта, а уничтожение классов, т. е. а) равное освобождение всех трудящихся от эксплуатации после того, как капиталисты свергнуты и экспроприированы, б) равную отмену для всех частной собственности на средства производства после того, как они переданы в собственность всего общества, в) равную обязанность всех трудиться по своим способностям и равное право всех трудящихся получать за это по их труду (социалистическое общество), г) равную обязанность всех трудиться по своим способностям и равное право всех трудящихся получать за это по их потребностям (коммунистическое общество). При этом марксизм исходит из того, что вкусы и потребности людей не бывают и не могут быть одинаковыми и равными по качеству пли по количеству ни в период социализма, ни в период коммунизма.

Вот вам марксистское понимание равенства.

Никакого другого равенства марксизм не признавал и не признаёт.

Делать отсюда вывод, что социализм требует уравниловки, уравнивания, нивелировки потребностей членов общества, нивелировки их вкусов и личного быта, что по плану марксистов все должны ходить в одинаковых костюмах и есть одни и те же блюда, в одном и том же количестве, — значит говорить пошлости и клеветать на марксизм.

Пора усвоить, что марксизм является врагом уравниловки. Еще в “Манифесте Коммунистической партии” бичевали Маркс и Энгельс примитивный утопический социализм, называя его реакционным за его проповедь “всеобщего аскетизма и грубой уравнительности”. Энгельс в своём “Анти-Дюринге” посвятил целую главу бичующей критике “радикального уравнительного социализма”, выдвинутого Дюрингом, как противовес против марксистского социализма.

“Реальное содержание пролетарского требования равенства, — говорил Энгельс,— сводится к требованию уничтожения классов. Всякое требование равенства, идущее дальше этого, неизбежно приводит к нелепости”.

То же самое говорит Ленин:

“Энгельс был тысячу раз прав, когда писал: понятие равенства помимо уничтожения классов есть глупейший и вздорный предрассудок. Буржуазные профессора за понятие равенства пытались нас изобличить в том, будто мы хотим одного человека сделать равным другим. В этой бессмыслице, которую они сами придумали, они пытались обвинить социалистов. Но они не знали по своему невежеству, что социалисты — и именно основатели современного, научного социализма, Маркс и Энгельс — говорили: равенство есть пустая фраза, если под равенством не понимать уничтожения классов. Классы мы хотим уничтожить, в этом отношении мы стоим за равенство. Но претендовать на то, что мы сделаем всех людей равными друг другу, это пустейшая фраза и глупая выдумка интеллигента” (Речь Ленина “Об обмане народа лозунгами свободы и равенства”, т. XXIV, стр. 293—294).

Кажется, ясно.

Буржуазные писатели охотно изображают марксистский социализм, как старую царскую казарму, где всё подчинено “принципу” уравниловки. Но марксисты не могут быть ответственными за невежество и тупость буржуазных писателей.

Не может быть сомнения, что эта путаница во взглядах у отдельных членов партии насчёт марксистского социализма и увлечение уравниловскими тенденциями сельскохозяйственных коммун похожи, как две капли воды, на мелкобуржуазные взгляды наших левацких головотяпов, у которых идеализация сельскохозяйственных коммун доходила одно время до того, что они пытались насадить коммуны даже на заводах и фабриках, где квалифицированные и неквалифицированные рабочие, работая каждый по своей профессии, должны были отдавать зарплату в общий котёл и делить её потом поровну. Известно, какой вред причинили нашей промышленности эти уравниловско-мальчишеские упражнения “левых” головотяпов.

Как видите, остатки идеологии разбитых антипартийных групп имеют довольно большую живучесть.

Понятно, что, если бы эти левацкие взгляды восторжествовали в партии, партия перестала бы быть марксистской, а колхозное движение было бы вконец дезорганизовано.

О красных скинах, Хуторском и идейности “антифа”

Прежде чем говорить об идеях, которые исповедуют движения RASH и антифа (кому как нравится, разница), необходимо определиться с одним вопросом. RASH расшифровывается как “Red and Anarchist Skin Heads – то есть “Красные и анархические скинхеды”. Иными словами, уже в самом названии мы видим внутреннюю идейную неоднородность “движения” (в кавычках, потому как о массовости и влиянии вопрос второй, рассмотрю ниже). Когда мы говорим об идеологии и работе, которую коммунистам надо с этим движением проводить, то первый вопрос, который встает – кого мы хотим получить на выходе – анархистов или коммунистов? Если мы хотим получить на выходе коммунистов, то нам надо решительно бороться с анархизмом в этом движении, если же мы хотим иметь на выходе анархистов, то вполне достаточно ничего не делать, механически тиражировать стихийные воззрения активистов, которые в силу стихийности не могут не быть вполне анархическими.

На протяжении всей истории научного коммунизма коммунисты боролись с анархистами. С анархизмом боролся Маркс, боролся и Энгельс – против бакунистов в Интернационале (например, шикарный памфлет Энгельса “Бакунисты за работой”) , с анархистами боролись русские большевики до и после революции (см. например, дореволюционную работу Сталина “Анархизм или социализм” или В.И.Ленин “Анархизм и социализм”), испанские коммунисты особенно упорно боролись с ним накануне и во время войны в Испании, французские – в период т.н. “Красного мая”, да и вообще, везде, где бы ни сталкивались коммунисты и анархисты, везде коммунисты боролись с анархизмом как с мелкобуржуазным течением, идеология которого научной коммунистами никогда не признавалась.

Таким образом, говоря об идеологии RASH, необходимо в первую очередь дать ей принципиальную оценку – коммунистическая ли она или анархическая, а вовсе не демагогизировать, как этим занимаются оппоненты, есть ли “какая-то” идеология в принципе или нет. Для коммуниста что отсутствие идеологии, что ненаучная идеология существенной разницы не представляют. Причем, надо заметить, что в ситуации, когда в некоей организации или движении мирно соседствуют две или более враждебых друг другу идеологий, нельзя говорить о наличии какой-то идеологии, потому что даже если эти идеологии и существуют формально, фактически они не оказывают влияния на состояние дел. То есть, организация получается либо в состоянии перманентного раскола, либо безмозглой и безыдейной. Раскола среди рашевцев не видать. Есть, правда, еще один случай, когда можно обойтись без раскола, но он однако, тоже не в пользу оппонентов – это когда одна из идеологий исповедуется только номинально, а фактически организация вполне однородна идейно. Например, если “красные” скины говорят формально о коммунистической идеологии, а фактически стоят на анархических позициях.

Таким образом, вопрос сводится к анализу материалов и определению их с принципиальной стороны – а именно, коммунистического ли содержания они вообще. Если они коммунистического содержания, то в таком случае да, есть смысл далее разговаривать об уровне коммунистического сознания красных скинов, если же нет, то боюсь, ДСПАшная собачка зря рылась в мусоропроводе.

И еще, приступая к анализу материалов рашевцев, хотелось бы ответить на упрек в малой численности. Когда люди бросают упрек в том, что мы не можем собрать на митинг 400 человек, первый вопрос, который возникает – А ЗАЧЕМ? ЗАЧЕМ собирать на митинг ТОЛЬКО своих сторонников для организации, в которой внутренние связи четко работают, в которой налажена идеологическая работа и распределены обязанности за каждым членом?

Ведь для чего служат митинги? Это форма донести до НЕОХВАЧЕННЫХ организацией относительно неграмотных политически масс свои идеи, ознакомить их со своими активистами и литературой. Если собирать только своих – то этот мотив отпадает, своих агитировать глупо.

Другой вопрос, что аморфные организации, в которых члены только числятся формально, работают от случая к случаю, в которых из рук вон плохо поставлена идеологическая работа, кроме как на митинге, не могут решить задачи организационные и идеологические, потому собираются на площадях “болванки активистов” послушать “вождей” и посмотреть на соседей по дровяному складу<>.
товарищей по борьбе. Есть еще один мотив, по которому собирают митинги – это когда людей нечем занять, кроме как стоянием на площадях под красными флагами. Этот мотив в нормальной организации тоже отпадает. Ну, есть еще вариант, когда собирают митинг как демонстрацию сил ради давления на правительство. Я полагаю, что не будет возражений о том, что как 400, так и 4000 человек для давления на правительство крайне недостаточно на сегодняшний момент в любом раскладе. Вообще, на правительство давит не столько факт сбора энного количества людей на площадях, сколько возможности этих людей сделать правительству бяку. Когда на площадь выводит десять тысяч человек организация с качественным составом, умным руководством, широкой сетью прессы и железной организованностью, имеющая громадный авторитет в массах – это вопрос один, а когда маршируют двести тысяч баранов, не понимающих, что им делать уже через пять минут после действа – то вопрос совсем другой.

Потому лично я честно говорю – я не знаю, сколько мы сможем вывести на митинг (я за РКРП в целом пока не говорю – я говорю о тех людях, которые представляют в ЖЖ-шке наш журнал), просто до сих пор не было для этого никакой необходимости. Мы всегда считали не топтунов на митингах, а ЧИТАТЕЛЕЙ. Около тысячи читателей по России мы пока что имеем (я считаю только бумажный вариант), ну, полсотни экземпляров уходит мимо – то по нашим архивам, то по библиотекам и в минпечати, то просто остается (остаточки трех-четырех номеров есть где-то у Петровой). Это те люди, у которых работают не только мышцы, но и мозг, что я считаю весьма ценным. А любители посчитать топтунов на митингах могут посмотреть на опыт партии эсеров, которая к июню 1917 зашкалила за 400 тысяч членов, а к октябрю оказалась в полной заднице.

Захожу я на сайт красных скинов по ссылке – и что я там вижу?

“Котируются темы:
…
- Анархия, анархо-коммунизм, неавторитарный коммунизм, как теория, так и практика…
- Экология, защита животных
- Практика уличной борьбы…
…”

Уже с первой же страницы видно, что ресурс – целиком анархический. Все становится ясно – под видом «специфики» марксистам противопоставляют старый постасканный анархизм, который пытаются выдать за коммунистическую агитацию.
Можно, конечно, пройтись по некоторым статьям. заголовки которых приведены в качестве “теории”:
“Коммунизм: государственный или либертарный?” Надо сказать, что оппонент мало того, что кроме заголовков ничего не прочитал, но и позорно скрыл, что эта “теоретические” статьи занимают, как правило лишь менее 1 страницы из 8-ми, а конкретнее, 3,5 тысячи знаков. Не упомянул он и остальные заголовки номера. которые все говорящи:

“Пиздец подкрался незаметно” – о драках с фашней
“Если вас взяли мусора” – как вести себя в ментовке
“О поездке в Белорусь” – в духе “катится, катится голубой вагон”
Новости – исключительно о драках.
5)”Выборы-2007″ – откровенно анархическая статья о том, как не надо ходить голосовать. Типа, те, кто голосуют против всех, поддерживают “систему”. Очень “научный” подход. Системе пофигу, проголосуют ли против всех или не придут, если это все, как они утверждают, всего-навсего спектакль. От отсутствия зрителей игра актеров не страдает :)

“Коммунизм: государственный или либертарный?”

Сам заголовок уже ставит вопрос научно некорректно – коммунисты понимают государство как необходимый на некотором этапе, но отмирающий в процессе построения коммунизма институт. Решать вопрос о том, нужно ли оно “вообще”, без учета конкретных обстоятельств, попросту ненаучно. Марксисты четко знают механизм отмирания государства – путем а) сокращения товарно-денежных отношений с помощью научного планирования б) повышения научного уровня широких масс с тем, чтобы они фактически могли принять участие в управлении, “когда управляют все, не управляет никто” – и государство, даже сохраняя формальные атрибуты просто “растворяется” в обществе. “Либертарии” же считают, что государство есть некий искусственный институт “над обществом”, который можно искуственными мерами же “оменить” – путем всяческих фокусов с “самоуправлением”, “выборностью”, “самоорганизацией”, “общинами” и профсоюзами. Конкретнее, они пишут: “Государство это лишь одна из возможных форм устройства общества”, то есть, государство для них не есть необходимость на некотором этапе развития общества, и не есть следствие определенного уровня развития производительных сил, а некий конструкт, который можно в любой момент создать и разрушить, который свалился на автора с потолка, и он до сих пор барахтается под его тяжестью, рассуждая о том, что можно вылезти в любое время, просто ему еще не надоело под ним сидеть. Идиотик, который говорит в статье об уничтожении государства, до такой степени не понимает, что он пишет, что в описании модели “анархо-коммунизма” перечисляет такие атрибуты государства, как публичное право, суд (“правосудие решается выборным судом” - ребята, чем вас суд присяжных не устраивает тогда?), законодательство (“не было бы законов, кроме тех, которые мы придумаем сами”). Человек просто не понимает ни что такое государство, ни как оно связано с правом, ни какие институты государства имеются. Это девственно чистый с точки зрения обществоведения мозг, не осиливший даже школьной программы по обществознанию, я уже не говорю о теоретических работах те, кого он взялся защищать и опровергать. Даже Бакунин не писал такой херни о наличии судов при анархическом устройстве общества. Особо достает фраза о том, что “на более поздних периодах существования человечества наблюдалось несколько примеров альтернативных (имеется в виду государству) обществ”. Если он говорит об обществах “альтернативно одаренных” – то вполне возможно, в палате №6 государство действительно, совсем никого не угнетает. Как писал Гашек, “Там такая свобода, которая и
социалистам не снилась.”

Это и есть “специфика”, которая якобы мне неизвестна? Это старый-престарый хлам еще эпохи Прудона, Бакунина и Штирнера. Это вы хотите противопоставить марксизму?

Но пойдем дальше, поиграем в педантизм – человек же старался, заголовки выписывал.
“Марш несогласных. Уроки оранжевого бунта”
Это уже из второго номера, в котором основная масса статей – тоже про драки, о чем ДСПАшная собачка тоже стыдливо умолчала:
“Горячая осень 2007″ и “Новости” – разумеется, про драки.
“День дезертира” – репортаж о том, как круто 22 февраля гулять по городу с интернационализстической растяжкой и драться с фашистами.
“Еще раз о мусорах” – продолжение про то, как вести себя в ментовке.
Фа, антифа, какая разница – про то, что делать, если завели уголовное дело.

“Гламурный активизм и официозная толерантность” – вообще любопытная статья, этакий крик души о том, что “антифу” гламур лишает монополии на эстетику протеста. Вывод из этого, по идее должен быть тот, что для того, чтобы победить эту тенденцию, надо заниматься пропагандой коммунистических идей, а не бряцать протестными побрякушками, потому что у медиа-магнатов-то побрякушки покрасивше, но автор этого не сделал, все сведя к тому, что они-де “неправильные антифашисты”, а мы “правильные”. Ну-ну, глубина мысли прямо, верх политического сознания.

Ну, и как всегда, “интервью с очередной группой” и “отчет о поездке”. Прямо не революционеры, а Миклухо-Маклаи – все делятся путевыми заметками.

Так вот возвращаясь к статье про “уроки оранжевого бунта”. Она сугубо описательная – про то, как АКМ бегает побегушках у либералов. Но какие “уроки” усматривают наши героические скины? “Какие бы ни были игры нашей деспотичной власти с нашей ущербной оппозицией, настоящий революционер в них не игрок. Нам нет дела до их грязных интриг, нам и без них работы хватает. Так что пусть ссорятся, мирятся, договоа подписывают, у нас свой путь” Какая сильная мысль заложена в этой статье! Какие глубины! Про то, какой же это “свой путь”, что это за “работа”, которой хватает – НИ СЛОВА. Прямо таки прочитавший этот “урок” должен сразу просветлиться и понять, что же надо делать, если не участвовать в оранжевых играх “ненастоящих революционеров”. Так как прямо о том сакральном “путе”, которым идут “настоящие”, ничего прямо не сказано, читатель может догадаться из контекста номера. А контекст – драки и митинговщина, ничего кроме. Как раз мы с Пальганом и утверждали именно то, что антифа никаких более-менее внятных научных идей относительно революционной перспективы не имеет, и предложить внятную модель будущего и пути к нему неспособна.

Или вот статья из спецвыпуска “Почему мы против национал-патриотов”. Первым более-менее содержательным тезисом о том, почему, является разоблачение фашистских утверждений, что антифа воюет за деньги, что в ее составе много русских (а было бы наоборот – что криминального усматривают антифашисты в том, что в их составе в большинстве иммигранты? В биених “антифашистов” в свою белую истинно-русскую грудь прослеживаниется тот факт, что они идеологически лишь вяло отбрехиваются от фашни, а вовсе не атакуют). Дальнейшая фраза показывает: в своих идейных построениях они ключевой для коммунистов вопрос национальной политики – а именно “вопрос об интернациональности рабочего класса” они отбрасывают и начинают нудную и не очень внятную жвачку о том, что гастарбайтеры с удовольствием работали бы дома, если бы было где и вообще, наркотиками торгуют не более, чем все остальные. Иными словами, они вполне согласны с фашистами развести народы по “национальным нужничкам”, просто фашисты, по точке зрения этих антифашистов, не понимают, что остановить поток гастарбайтеров невозможно, следовательно, надо к нему приспосабливаться и ассимилировать гастарбайтеров. Основной вопрос о единстве рабочего класса в международном масштабе против интернациональных же угнетателей они вообще не рассматривают, о том, что в каждой нации есть две нации – рабочие и предприниматели, тоже, с фашистами они по сути дела спорят о вкусе шаурмы перед русским пирожком. Все разногласия с националистами они свели к примитиву – воруют ли иностранцы больше или нет, способны ли иностранцы ассимилироваться или нет, кто больше водки пьет – русские или иностранцы.

С таким идейным багажом выходить на бой не то что против марксистов – против фашистов, которые примитивнее винной пробки, и то опасно, вся антифашистская аргументация по уровню настолько же примитивна, как и фашистская. С такой “теорией” в лужу села как раз ДСПА, когда они в очередной раз притащили с помойки дырявую галошу под видом теоретической статьи.

Там же находится статья “Рабочий вопрос”. Статья показывает полное незнакомство автора с этим самым рабочим вопросом и жуткое желание притянуть за уши этот “рабочий вопрос” к проблематике драк с фашистами. Он пишет: “И если рабочий (или будущий рабочий) все же выбрал нашу субкультуру защитницей своих интересов…” Это “все же” говорит о том, что этот “выбор субкультуры” автору представляется чем-то противоестественным и очень необычным. Оно и правильно – потому что не рабочий должен “выбирать” себе “защитника”, которого он еще не видит и не знает, а субкультура должна определять свое отношение к текущей борьбе рабочих, которая протекает вполне на виду у всех. Так вот, все отношение скинов к борьбе рабочих выражается в том, что “участие некоторых личностей ограничивается пустыми заявлениями о принадлежности к рабочему классу… Проще говоря, ограничивается пустыми, не подкрепленными делом, базарами.” Окончания статьи у них на сайте , и ее там нет, но приведенные цитаты вполне говорящи. Отношение их к рабочему вопросу – это все те же ритуальные хороводы вокруг рабочих, которые ведутся каждым “левым”, точно так же, как остальные леваки, “красные скинхеды” страшно далеки от рабочих и толком не знают, что с рабочими делать.
Остальные статьи номера – все то же обсасывание драк. Идем дальше.

В статье «Аполитичность и другие проблемы skinhead движения» из номера 3 фактически обосновывается… именно что аполитичность скинхедов. Автор сосредоточился на доказательстве того, что RASH – это не политическое направление, а, цитирую «…скины – интернациональная субкультура рабочей молодежи (ну-ка, какие слова в этом предложении попахивают политиканством?)» . Все их отличие от «аполитичных» скинов состоит в том, что они «не сторонники догматизма, в том числе аполитического». Говоря по-русски – «мы беспринципны и толерантны ко всем». Это, конечно, тоже политическая позиция. Только вот что тут коммунистического? Нормальная буржуазная политика – «тусуюсь, ничего более». ДСПАшная собачка опять беспомощно барахтается в луже, потому что политизированность мирно соседствует с беспринципностью, в чем марксисты всегда упрекали всякие активистские организации. Теперь хваленые скины подтвердили свою политическую аморфность. Ну, они, конечно, разглагольствуют о том, что «скинхед-культура» – это типа, «гордость рабочего класса» в духе «я рабочий, я всех е..л», и они считают, что из этой гордости теоретически можно «начать бороться за права рабочего». Но это невнятное упоминание о «рабочей гордости» на политику никак не тянет, особенно если вспомнить фразу из их статьи о «рабочем вопросе», что все разговоры о рабочих являются пустой болтовней. Все, что они могли сказать о вопросе политического самоопределения, уложилось в одну страничку А4 текста из двух страничек издания, вторая являет собой «новости» о драках и концертах.
В 4 номере размещена удивительная по своей отмороженности статья. “Позеры и пиздуны против рабочего движения” Автор явно воюет не столько с «анархо-марксистскими» врагами, сколько с собственной головой. Например, уже первая строчка доставляет: «Позеры а также всякие анархо- и марк¬систские пиздуны морщат носы при словах современное рабочее движе¬ние. Для позеров рабочие – это какие-то обсосы не по моде.» Спрашивается, где он видел таких марксистов, которые рассуждают о рабочем движении в терминах «по моде-не по моде». Однако все встает на места, когда он переходит к описанию правильного рабочего движения, от которого коммунисты-де отворачиваются. «Пред¬ставьте себе парня, который нихера не знает о фа-антифа противостоянии, а знает только что бить и резать за не¬правильный прикид или цвет кожи это дебилизм. И он идет к нацикам и пытается из образумить. Его пиздят. И он на глазах ставится боевым анти¬фа, кулаками отстаивая свою жизнь.» Точно так же, по его мнению, и рабочие, которые в «борьбе» за зарплату становятся «борцами». То есть, всю борьбу рабочих, которую коммунисты считают необходимым превратить в борьбу за КОММУНИСТИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО, бритоголовый дурачок полагает возможным замотивировать на личные обиды рабочего на «несправедливость» и тумаки, полученные в процессе выклянчивания зарплаты. Если на обидчиков в драке можно обидеться и поклясться им отомстить, и для того, чтобы стать антифашистом, достаточно лишь утереть сопли, то борьба рабочих и предпринимателей не сводится к «мести» рабочих за недополученную премию или прибавку. Это есть борьба за уничтожение эксплуатации вообще. И для того, чтобы стать борцом за действительные, а не сиюминутные интересы пролетариата, необходимо не просто умыться кровью, а наполнить свою черепушку тем, чего недостает нашим бритоголовым – а именно, знаниями. Вся статья состоит из примеров того, как рабочие стихийно поднимаются, их увольняют, они проигрывают, но нет ни одного примера того, как рабочие взяли власть таким образом и уничтожили власть хозяев на предприятиях. Ну, пощекотали нервы своей «радикальщиной» капиталисту – а дальше? В статье не указано никакой перспективы этой борьбы, за которую ратуют противники «марксистких пиздунов». Очевидно, что автор надеется, как фонвизинский Митрофанушка, что рабочее движение «само довезет», никакой географии знать для этого не надо. А оно везет долгие годы, и никакого прибавления ни среди бритоголовых «практиков» со стороны такого «рабочего движения», ни каких-то перспектив на окончательную победу рабочих не видно. Автор считает, что рабочим не надо никакой партии – максимум, что рабочим надо – это профсоюз. Типичнейший манифест экономизму и стихийности, причем не самого высокого уровня. Такие буржуазные господа как профессор Попов или к.э.н.Бузгалин пишут на эту же тему куда витиеватей и наукообразней.

С этим примитивом вылезать против марксизма – это все равно что выходить на бой против пулемета с копьем. Граждане ДСПАшники, выставляя эту статью как пример политизированности скинхед-движения, опять-таки нырнули в лужу по уши. Потому что статья фактически выступает за аполитизированность рабочего движения – там нет ни слова о необходимости рабочим объединяться в партию, вырабатывать стратегию борьбы, завоевывать власть. О требованиях выходящих за рамки экономизма, там вообще ни слова. Хорошая «политика»! Статья вполне перекликается с предыдущей, только там «политика» стыдливо отходит на второй план, а в этой о ней вообще молчок. Какие сволочи эти «позеры и пиздуны» – смеют говорить рабочим о политике! Красные и анархические скинхеды отвечают им – никакой политики, только зарплата, вот какая борьба спасет рабочих.

Статья «О войне» не содержит никаких толковых указаний относительно того, что же делать солдатам и простым российским парням, ограничивается простыми декларациями на тему «на войну мы не пойдем, на нее мы все насрем»: «Ну а что же до нас? Очень возможно что вскоре нашим «национальным лидерам» потребуются горы пушечного мяса, безопотно готового отдать свои никчемные жизни за их интересы. И мы не должны им стать. Мы должны помнить, что наш враг не на границах в окопах, не в Черном Море в каютах военных кораблей, не на улицах больших западных городов. Враг наш заседает в Вашингтоне, восседает в Тбилиси, возлегает в Кремле, черт подери! Не работяги, пусть даже одурманенные пропагандой и уже одетые в военную форму, наши враги, а правительства развязывающие войны и без тени сомнения бросающие миллионы бесценных жизней в кровавую мясорубку, с одной стороны которой течет кровь солдат и слезы их родных, а с другой деньги и власть для мировых элит. Разве рабочие разных стран хотят смерти друг-друга? Разве не общие у них интересы?» Это единственный абзац в тексте, из которого можно что-то ценное почерпнуть, остальное – это словоблудие относительно текущих событий, которые уже давно прошли. Однако факт наличия этой позиции отнюдь не говорит о какой-то теоретической глубине, это самое общее место антивоенного движения, стихийно любой додумается до того же – типа, «хотят воевать, пусть воюют без меня». Однако по-хорошему, необходимо бы «красным скинхедам» указать какие-то выходы, кроме истошных воплей «спасайся от войны кто как может». Например, хотя бы дать установку на борьбу с правительством, требования немедленного заключения мира без аннексий и контрибуций, поражения своего правительства в войне, поворот штыков против своего правительства, всеобщая забастовка – арсенал пролетарских средств борьбы с войной весьма широк, и в статье, которая претендует на программность это все должно бы быть.

Однако все благие намерения вылились в общие, никого ни к чему не обязывающие фразы. Эта размытость позиции и есть следствие крайне низкого уровня осознания политических проблем и еще раз подтверждает наше с Пальганом утверждение, что RASH не поднялось в своей политическом развитии выше тех же банальных гопников, среди которых, надо сказать, также желающих защищать Цхинвал своими телами было очень мало.

Проанализировав материалы «красных скинхедов» можно вполне компетентно судить о той самой «специфике движения», о которой Лойзо не обмолвился и словом. Специфика заключается в том, что движение являет собой кучку политизированных гопничков с весьма низким уровнем политического развития, основное занятие которых – драки с нацистами и митинговщина, те политические идеи, которые у них имеются, являются по своему содержанию анархическими, причем не просто анархическими, но и до крайности примитивными, их представления о рабочем движении и его задачах не пошло далее того, до чего сами рабочие додумываются самостоятельно и деклараций о «рабочей гордости» (фраза так и напоминает аналогичное «gay’s pride»), причем участие в рабочем движении далее болтовни о рабочем классе никуда не идет. Я уже не говорю о том, чтобы возглавить это движение политически – как следует из материалов, «красно-черные скины» сами тащатся в хвосте у весьма политически неразвитых рабочих, и не видят в этом ничего зазорного.

Чем это движение отличается от стандартной анархо-тусовки? Практически ничем, ну разве что больше долбо «активистов», которые вообще ничего из себя политически не представляют (см. статью про аполитичность).

Политика коммунистов относительно анархистов ясна и понятна – коммунисты должны бороться с анархической идеологией всегда, вездеи вне зависимости от состояния дел на антифашистском фронте. Политика относительно гопничков (то есть, извиняюсь, «рабочей молодежи») тоже ясна – пропаганда и агитация коммунистических идей, политическое просвещение, как обычно, ничего специфического в этом нет. Спрашивается, почему в случае, если рабочий побрил голову и надел тяжелые ботинки (а то ему рабочих кирзачей мало? Кстати, реально рабочие ботинки действительно тяжелы в носке, а потому работяги после смены предпочитают ходить в мягких туфлях.

Моду на «рабочую одежду» завели те, кто не носит ее на рабочем месте, к нему должно быть какое-то другое отношение, нежели к рабочему, который отправляется пить пиво после смены? Или с волосами он сбривает еще и мозги, что ему надо что-то дополнительно разъяснять? Соваться с тем убогим бредом, состоящим на 50% из чистейшего мата, которого я честно и добросовестно прочитал сегодня шесть номеров, к реальным рабочим, действительно бесполезно – а потому политические пути коммунистов и таких «антифашистов» должны разойтись до тех пор, пока антифашисты, наконец, не поумнеют, и не начнут что-то серьезное читать.